Это Альберт Серра сквозь призму Гая Мэддина в кошмаре Питера Черкасски: костюмы и распущенность первого, эстетика и фантасмагории второго, мечтательность и намек на неминуемую опасность третьего. Перроне создает очередной любопытный эксперимент с использованием образа де Сада, насыщая провокационное изображение какафонией музыки, звуков, шумов, шорохов и неразборчивых шёпотов.